Убиты в ноябре










Юрий Червочкин. Фарид Бабаев. Александр Литвиненко. Они, скорей всего, никогда между собой не пересекались.
Эти люди были убиты вот в такие ноябрьские дни. Их убийства - политические убийства. Хоть были это совершенно разные люди. Нам может быть близок кто-то из них, а кто-то - не близок, кто-то из нас знал лично одного, а кто-то другого, но всех их уравняла в нашей памяти смерть от руки убийц. Все они - жертвы последнего аргумента своих врагов - политического убийства. 23 ноября 2006 года, несмотря на усилия врачей, в Лондоне скончался от отравления радиоактивным веществом Литвиненко, бывший спецслужбист, а после публицист и диссидент, известный своими обличениями Российской власти. 24 ноября 2007 года в больнице умер расстрелянный тремя днями раньше дагестанский яблочник и правозащитник Фарид Бабаев, кандидат в депутаты Госдумы, добивавшийся расследования расстрела мирной демонстрации в Дагестане, четыре пули выпустил в него киллер в Махачкале. 22 ноября 2007 года в Серпухове был обнаружен зверски избитый нацбол, участник и организатор многих протестных акций, совсем молодой человек - Юрий Червочкин. Врачи вновь оказались бессильны: в декабре Червочкина не стало.
Политические убийства, наверное, форма террора. Убираешь тревожного человечка - а остальным сигнализируешь: не шебуршитесь. Не обличайте, не расследуйте, не организовывайте, не пишите, не возражайте. А то - не ровен час... И это уже не пустые слова. Ваши шебуршившие предшественники вашу возню наблюдают теперь с Небес. А кто их туда отправил - ты догадайтся.  Догадался? Отлично. Пусть это станет твоей маленькой тайной, сокровенным знанием, полезным лично для тебя, но недоказуемым. В лучшем случае когда-нибудь, как собаке кость, бросят вам исполнителя. И вы не будете знать - исполнитель это, или назначенный исполнителем по каким-то вам неведомым коридорным мотивам. Но скорей всего - не бросят никого. Угроза тем страшней, что она исходит и будет исходить не от какого-то конкретного киллера Пупкина, у которого две руки и два уха и который будет размазывать сопли на суде, - а от мощной и многоликой, оберегающей себя и свою власть, силы. Безликой от начальника отделения милиции до высших властных эшелонов.

Живи и знай, что если плохо понял намек, - тебя встретят в Серпухове, Лондоне и Махачкале. Тебе приготовлены яд, пуля и биты. Всего этого в избытке, хоть безумного радиоактивного вещества, хоть пуль, хоть деревянных палок. Тебе прострелят сердце, отравят кровь и проломят череп. Чтоб успокоить тебя - есть огромная куча всяких штук, а у тебя чаще всего, кроме твоих слов, ничего нет.

Но слова эти, и беспомощные порой, какие умеем, действия, выходит, беспокоят, раздражают. Раздражение копится - тогда начинаются убийства. А мы глухо отзываемся "не забудем, не простим". И мы действительно и не простим, и не забудем, - но, скорей всего, не отомстим и не узнаем. Это - печальная данность. А испугаемся ли? Да тоже навряд ли... Хотя кто его знает, как поступит каждый из нас, когда его персонально и вдумчиво предупредят. Это тогда и примем решение. А если не предупредят вовсе - так что же... кирпич на голову тоже с крыши падает без предупреждения. И по мне - такая ситуация даже предпочтительней.

А пока мы, горстка оппозиции, горстка правозащитников,- не забудем, не простим. Не забудем погибших, и проходят сегодня пикеты: в память Червочкина, в память Литвиненко. Пикет памяти Фарида Бабаева пройдет в понедельник. Пока продолжаем сдавать кровь для избитого почти до смерти, находящегося в коме, Михаила Бекетова, ставшего новой ноябрьской жертвой уже этого, 2008-го года. И живем, как жили, просто еще и еще, с каждым разом чуть больше понимая об иногда приоткрывающейся нам для печальной ясности сути власти.