Там мой ребенок стоял на каком-то ящике и тянулся вверх, а вместо лица у него была сплошная кровавая маска. И кусок его лица висел на клочке кожи. Но он был живой! И я прыгнула в яму, я схватила и выпихнула его наверх, а няня была в шоке и боялась его взять, чего-то кричала. Но пацаны поблизости ремонтировали старую машину, они схватили ребенка, они вытянули из ямы меня (сама не сумела подтянуться), они везли нас в травмпункт на недочиненной старой машине, куда тетеньки в белых халатах, тоже впавшие в шок, в истерике вызвали "скорую", и уже в больнице, перед операцией, окровавленный ребенок, чья оторванная щека была подвязана только бинтиком, шастал по приемному отделению и жаловался посетителям, что ему сделали больно и обидно, взяв кровь из пальца для анализа. К тому моменту ужас уже прошел, и выглядело забавно. Потом было хамство начальника ДЭЗа, к которому я зашла задать вопрос, он мне как раз сообщил, что я есть плохая мать, и фиг я когда-нибудь узнаю, в чьем ведении находится эта яма. Тем он меня взбесил: мать я, подумала я, наверное плохая, но юрист неплохой. И поэтому было требование о возбуждении уголовного дела в тот же день (я прыгнула в яму еще раз, но с фотоаппаратом, там всё было залито кровью, и вылезла я на этот раз сама, а через полчаса после моего прыжка всё это дело заварили металлическим щитом, но только снимки модным тогда "полароидом" я уже положила в милиции на стол), и были экспертизы, и был суд, и были какие-то, важные разве что для внутреннего ощущения восстановленной справедливости, деньги, что в конце концов предпочел отдать мне по мировому соглашению ДЭЗ, и поправившийся через неделю ребенок с кой-как пришитой щекой, а шрамы, говорят, украшают мужчину. Врачи сказали, что ему повезло непередаваемо. Огромный шов на щеке - и небольшой на горле. Если б он чуть недоповернулся, падая, ребром ящика ему бы перерезало горло. Если б ящика не было вообще - он разбил бы череп о дно ямы. А так ребро ящика, войдя в щеку, остановило падение и смягчило удар. Второй раз родился.
Так вот к чему я всё это рассказала. Вот если б отцом ребенка не был мой муж, меня вполне можно было бы обвинить в том, что, желая устроить личную жизнь, я сбросила своего ребенка в глубокую яму. В преступном сговоре с няней. Потому что обычно дети же не падают в ямы? Наверное, нет. Но я точно помню, что своего сына Митю я в яму не бросала. Хоть он мальчик сложный, факт, но это теперь только выяснилось. И, поскольку я была замужем за его отцом, единственным, кто обвинил меня в том, что не мать я, а ..., был как раз его отец, который где-то забухал и вечером истерику дикую устроил. Ну, я пожала плечами. Но никто, блин, не пытался судить меня за попытку убийства. И никто не брал меня под стражу. И меня потрясла бы одна лишь мысль об этом. И сейчас детей этих у меня двое, и живу я - не с их отцом. И нет-нет - да и подумаю: пустила детей гулять? Хотела устроить свою личную жизнь. Купила ролики и велосипед? Хотела устроить свою личную жизнь. Сникерсов накупила? Хотела, чтоб они обожрались шоколадкой и сдохли, чтоб устроить свою личную наверняка жизнь, не иначе. В ванной хотела утопить, на кухне - изжарить, зубной пастой - отравить, в автомобиле - погубить, в комнате - задушить пижамой, подушкой и пододеяльником. С лестницы - непременно уронить, как Антонина Мартынова свою дочку. Не, ну а какая это личная жизнь, с детьми-то? Никакой. А ну-ка все в лестничный пролет, изверги. Мы, радикальные женщины современности, не признаем других методов.

Меня задела эта история. Я испытываю от нее боль, я в нее не верю. Тысячи женщин с детьми создают новые семьи, это не нонсенс, не шок для общества. Тысячи мужчин воспитывают неродных детей. Это печально по ходу, но это не повод убить ребенка, маленькую девочку. Я видела, как эти люди, Антонина и ее муж, борются друг за друга - и не верю. Я не знаю, во что поверили присяжные. Свободу.