мир вашему дому!

Из четырехязычной хаты "Интернационал" в Бутырке этапировали русскоговорящего армянина. Остались узбекоговорящий узбек, испаноязычный темнокожий и англоязычный темнокожий юноши. К ним немедленно подселили лезгина, который немедленно попросил для чтения священный Коран. Начинаю подозревать, что проводится какой-то Ксперимент, о чем доложила начальнику учреждения. Библиотекарь пошутил, книги никакие не принес. Забыл, говорит. Только одну принес: "50 слов на английском, которые вы уже знаете". Если они их уже знают, то нафига же эта книга тогда нужна? Они ж разговорник для коммуникаций просили... - без улыбки пошутила Алиса. Неожиданно рассмеялась вся хата. Хохотали так, что аж слезы потекли.
Плюнули и пошли с сопровождающим офицером сами в библиотеку. Отобрали на разных языках, лезгину Коран принесли священный. Офицер протягивал темнокожим книги: это на каком языке? Это вот, наверное, вам... А это... это - вам...
Вы бы видели, с каким восторгом они брали книги, трогали, раскрывали, гладили, восклицали... Каждый - на своем языке.
Лезгин пообещал обучить узбека читать по-русски. У армянина это однажды уже не вышло.

Приехала из Бутырки на своей волне, встречают сыновья, жалуюсь: пока, блин, припарковалась, семь кругов по двору сделала...
Митя: и с каждым кругом - всё жарче...
Я, недоуменно: почему? Кондиционер - норм, фара только перегорела...
Пауза.
Сережа, с легким вздохом: мама, это была шутка про ад.
Я: а, я поняла теперь, дети, спасибо.
Когда-то я училась в Литературном институте. Сейчас работаю в московских СИЗО.

А пока в одном остроге растут терема из спичек, в другом - тоже приближается Новый год, и, в соответствии с гороскопическими закономерностями, семейство кроликов на нашей выставке "своими руками" вытесняется другими животными... в тюрьме, надо отметить, особой популярностью не пользущимися. Ни в прямом, ни (особенно!) - в переносном смысле. Поэтому назовем их, как обычно: большие мыши! К нам приходит год Большой Мыши! Стежок за стежком, петля за петлей, делиться тем, что есть, что умеешь, дарить людям радость. Маленькие символы нового года.
Пусть в новом году станет лучше!

Всё ближе-ближе Новый год (мы даже съездили поменять колеса! о, чудесная еврозима!) - и, конечно же, мечтаешь о подарках, загадываешь... Вот я мечтаю особенно о новом телефоне, белом-белом гэлакси-самсунге (другими устройствами пользоваться толком так и не научилась, чтоб он мог фотографировать, звонить и не рассылал сам смски куда попало), а еще обо всяких там девочковых сережках, колечках, духах... Сережа о чем-то явно тоже мечтает... Но! Без этого всего можно и нужно обойтись. А не обойтись нам без конвертов, которые закончились вообще. Они так нужны в карантинах вновь прибывшим арестантам, чьи родственники даже и не подозревают, что их близкие в СИЗО... Нет, не обойтись - и поэтому с этой просьбой, о конвертах, обращаюсь я не к Деду Морозу, а снова к вам... Ведь Новый год - время дарить!
А остальное - как обычно: сканворды и дешевые сигареты, сканворды и тетради в клеточку, ручки, теплая одежда и книги, книги, книги...
А если кто вдруг захочет пожертвовать приставку-ресивер, или ваш ненужный уже с ней телевизор... как же этого будет не хватать в некоторых камерах в Новый год...
Спасибо всем, кто помогает! Спасибо за книги для "хаты-интернационал", за машинки для стрижки, за сканворды, за очки! Пусть станет лучше.

Наверное, камеры следственных изоляторов - из тех мест, где особенно важно в новогоднюю ночь верить в чудо.

МК: Как встретят Новый год в СИЗО: попросили ёлки и украшения
Депутат Госдумы от имени заключенных обратился в ФСИН

Идут дни, недели, месяцы. Растут терема из спичек. Вот и сотрудники заглядывают посмотреть, уже есть и внутреннее убранство, чтоб разглядеть ступени, надо заглянуть в окошко.
...Часто вновь прибывшие арестанты обращаются с жалобой: что делать? Следователь не приходит ко мне! Я сижу уже две недели - и ничего не происходит! Я сижу уже месяц! два месяца... три... Меня арестовали, привезли сюда - и забыли?
Сокамерники вздыхают, пожимают плечами, разводят руками: да разъясняли же ему уже тыщщу раз, что делать, новенькие - они все такие наивные. Ждут, что кто-то придет... Не тратьте время, начальники. Он поймет всё со временем. Мы ведь все - поняли...
Время идет. Оттачивается мастерство, и из картонок изнутри туалетной бумаги удаются уже эти большие колонны, эркеры, полуэркеры...
Растут города из спичек. Не пустеют наши остроги.
Хватит сажать!



( Collapse )

Закончилась рабочая неделя, желаем всех хороших выходных, и вот, что мне вдруг показалось важным заметить. Так часто слышим мы на маршруте от арестантов (а то вдруг и от сотрудников) на своё обычное "как дела?" - "Раз вы здесь, то всё уже хорошо! Вы здесь - и это значит: всё под контролем". И, несмотря на вечные наши скромность и оправданный скепсис по этому поводу, становится приятно, прямо преисполняемся если не миссией, то желанием работать дальше и действительно хорошо свою работу делать. Идти, смотреть и помогать. Разгадывать свои ребусы и находить пути решения.
И мне хочется передать эту эстафету и сказать другим: это важно! Вы здесь, инспектор? Значит, всё хорошо. Вы на обходе, доктор? Так значит, всё в порядке! Вы на рабочем месте, товарищ полковник, начальник СИЗО? Отлично - так всё под контролем! Вы пришли, члены ОНК? Значит, общество нас не забыло! Вы читаете мои скучные иногда рассказы о тюрьме, вы комментируете их, читатели? Значит, я жива и с вами! И, как любому сотруднику, мне легче и приятней работать, когда я думаю, что и руководство помнит и думает обо мне. Обо всех нас, сотрудниках, пока мы тут идем каждый своей тропой, но в одном направлении. И все мы сообща делаем одно дело, и дело это хорошее, и делаем мы его правильно. Несмотря что иногда такая вот бывает турбулентность, что слышно вдруг в тишине, как зубы стучат друг о друга, а иногда такой звук издают и коленки. Но... кончился рабочий день, в окнах горит свет. Все на своих местах, мы здесь... всё под контролем.
Нам хочется верить и чувствовать так!

А вот спрашивают иногда: где же вы черпаете силы? И что же в вашей работе может быть приятного и радостного? Отвечаю: очень бывает приятное и радостное. Вот сегодня было в СИЗО-4. Вот идем мы по утренней проверке, а из камеры мужчина говорит: у меня флюс... больно и щека раздулась. Ага, говорим мы, и записываем его, среди прочих, в тетрадку. Потому что у него действительно щека раздулась.

Потом мы заканчиваем проверку и поднимаемся в стоматологический кабинет. Он открыт, и в нем - стоматолог. Мы рассказываем ему о том арестанте, стоматолог очень возмущается, что у кого-то на вверенном корпусе посмел случиться флюс, он скорей снимает телефонную трубку и зовет сотрудника режима: ты приведи мне вот такого-то оттуда-то. Пожалуйста, будь любезен.

И не успеваем мы перекинуться парой фраз, не успевает доктор похвастаться свежим ремонтом и новенькими своими стоматологическими аксессуарами, как приводит нам сотрудник службы режима того заболевшего мужчину, его поскорей усаживают в кресло, запрещают бояться, укол, разрез, чистка, дренаж, шуточка (не вздумайте сегодня садиться за руль!), выпишут обезболивающие и антибиотики, и вот арестант уже не напуганный и не страдает от боли. Он благодарит доктора, я благодарю доктора, доктор благодарит меня, вот теперь посмотрим стоматологические новиночки (даже и мне не страшно!), но только быстро: уже ведут новых больных!
( Collapse )

- Доктор, этот больной просит вывести его к хирургу. Он показывает свою руку (шею, ногу). Он говорит, что на все его заявления (их было пять) вы отвечаете одно: у вас в СИЗО нет хирурга.
Доктор: у нас нет хирурга.
Алиса: доктор, но ему нужен хирург?
Доктор: да, ему нужен хирург.
Алиса: и?
Доктор: что - и?
Алиса: что вы сделали для того, чтоб его осмотрел хирург?
Доктор: а что я должен был сделать?
Алиса, с энтузиазмом: ну, можно связаться с МСЧ-77, чтоб больных вывезли к хирургу, или хирург прибыл в СИЗО-2 и осмотрел больных, как это бывает в других наших изоляторах...
Доктор, подводя черту и решительно отгораживаясь ладонями: эти вопросы - в компетенции начальника медчасти.

...Начальник медчасти (а теперь и вообще ни один медработник) не приходят на подведение итогов наших посещений. Это Бутырка, детка. Они сами знают, что им делать. Знают, когда на корпусах больные, лишенные помощи специалистов, бросаются к нам навстречу. Знают, когда присылают в больницу Матроски больных, которые понять не могут, зачем их сюда привезли, и умоляют выписать, яростно строча один за другим отказы от лечения (заболели-то три месяца назад и уже выздоровели безо всякой помощи с тех пор, а их зачем-то хвать - и в больницу отвезли). ( Collapse )

Ева Меркачева пишет в ФБ:

Анна Каретникова получила «тюремные» женские часы от замдиректора ФСИН России. Вообще определять время в СИЗО сложно. И первобытным способом - по солнцу - не получится (через решетки оно не очень видно). Так что наручные часы вещь незаменимая. Но я верю, что их разрешат наконец и заключенным. Почему вообще часы стали запретным предметом в СИЗО - долгая история. Но мир меняется. И можно в конце концов (если боятся, что «котлы» будут предметом торга и обмена заключённых) продавать одинаковые дешевые часы в тюремном ларьке.