мир вашему дому! (may_antiwar) wrote,
мир вашему дому!
may_antiwar

Памяти живой оппозиционной политики. Печальное.

А зачем вообще взрослому и не зарабатывающему себе таким образом на жизнь человеку заниматься оппозиционной политикой в сегодняшней России?

Я как-то вдруг перестала понимать. Именно политикой, а не правозащитой. С правозащитой всё понятно: пытаешься помочь конкретным людям, иногда можно достичь конкретного результата, это придает тебе сил для новых свершений.

Я также понимаю, скажем, лимоновцев, коммунистов-комсомольцев или оборонцев – в основном, молодых людей, которые не могут иначе: вот как-то так уж они созданы для того, за что взялись. Это – их борьба, это – поиск глотка свободы. Ну и еще остаются именно в улично-тюремно-суматошной политике люди постарше, которые в этой борьбе и в этом возрасте как-то задержались, или так в это дело вросли, что стали его неотъемлемой частью, а оно – частью их жизни или ею всей.

Еще, думаю, есть люди-попутчики оппозиции, полагающие, что легкий оппозиционно-политический налет придаст им каких-то бонусов в последующей совсем не оппозиционной карьере. Чуть отличаются от них карьеристы в самой оппозиции.

 Эти тоже делятся на две группы: первые и впрямь чего-то в ней достигают и садятся в президиумы больших (хоть и совсем маленьких в масштабах страны) залов, вторые… вторые – ну совсем маленьких собраний, тем не менее – получая каплю значительности и власти. Я не утверждаю, что это – плохо. Это – в природе человека. Но мне не кажется, что оппозиционная политика в России на сегодняшний день – лучшая сфера и для самоутверждения, и для самореализации. Даже и в этих субъективно-психологических целей и эффективней, и безопасней было бы избрать какую-нибудь другую.

Политикой, наверное, разумно было б заниматься, если б была надежда быть избранным в какие-нибудь властные структуры, или кого-то реально туда избрать, и этим на что-то реально повлиять. Этим, если я верно понимаю, занимались крупные партии, типа «Яблока» и СПС, когда надежды иссякли – они начали грызть друг друга, а затем – пожирать себя сами изнутри. Мне неохота в этом тексте обвинять их даже не за это бездумное пожирание (оно закономерно в созданных для них условиях), а за странную и неэффективную организацию работы в те времена, когда надежда играть в политику парламентскими методами еще сохранялась.

Теперь оппозиционная политика у нас осталась двух типов: уличная и президиумная. С уличной – всё понятно: вышел на улицу – вернул себе город. Минуты на три, как правило, дальше всё от твоей везучести и известности зависит. Может быть шесть часов задержания, может – суток пятнадцать ареста. Может и еще хуже получиться. Но в этом хоть есть драйв, есть кураж, есть риск и упоминавшийся уже, пусть и выдуманный для себя на эти три минуты, глоток свободы, когда получив от Нургалиева звучное имя «флеш-моба», перегораживаешь, откуда-нибудь выскочив, центральную (или какая попалась) трассу. Расклеиваешь стикеры. Рисуешь на стенах. В основном – забавы молодежи, но люди постарше могут увлечься на время.

Политика для взрослых – политика «президиумная», война-конкуренция уже и не за власть, а между собой, зальчиков маленьких, побольше и совсем крохотных. Борьба персоналий и организаций за попадание хоть в какие-то. Борьба внутри этих зальчиков за лучший стул. Попытка зальчиков смениться на зал побольше – мы называем это обычно попытками объединения. (Чаще – выходит еще большее размежевание ). Нарушения внутренней демократии и их обличения. Бесконечное затем обсуждение всего вышеописанного в Интернете (в телевизор-то не пускают), продолжение там начатых офлайн скандалов и склок, самодеятельные попытки миротворчества, ненависть к какому-нибудь Петрову, радость от того, что помирились Иванов и Сидоров (ну и чего теперь объединенным Иванову и Сидорову вместе делать?)

Мы – депутаты ничего и никого, выразители неосознанных интересов нашего большого народа, и слово получим лишь когда и если он эти свои интересы осознает (и, кстати, если они, и именно эти у него-таки есть). Коллекционеры бирок и бейджиков разных съездов и конференций (это середнячки оппозиционной политики), кресел в президиуме поближе к центру (это – виднейшие из нас), комментариев под нашими постами в ЖЖ. Сами себе журналисты, юристы, ораторы… в одной, достаточно замкнутой, кастрюле, под которой немедленно включат конфорку, если власти вдруг покажется, что мы оттуда можем расплескаться.

Революции не предвидится. Вне зависимости от моего к ней отношения. Эволюция… Да, на нее можно надеяться, в отдаленном будущем, на то, что объективные причины подтолкнут к формированию и развитию гражданское общество, можно, наверное пытаться ускорить эти процессы и «потянуться к людям», как порекомендовали недавно Никита Белых (тут) и Сергей Давидис (тут), но это – деятельность трудная, нудная и вообще-то непонятно, кто за эту деятельность с результатом в столь отдаленной перспективе будет платить. А бесплатно – мы ведь и прежде пытались действовать так, однако эффективность, к сожалению, невысока.

Кто будет заниматься именно такой скучной борьбой, оторвавшись от захватывающей президиумной войны, от интересной уличной (кстати, наверное сюда могут быть отчасти отнесены тоже не слишком перспективные, на мой взгляд, всякие заигрывания с профсоюзами, жильцами-противозастройщиками и так далее)? Кто это всё возглавит, организует? Я не понимаю. Я искренне хотела бы, чтоб моя страна стала лучше, но постепенно прихожу к мысли о том, что оппозиционная политика – не путь к этому, или путь один из самых малоэффективных. Юристом надо быть, врачом, ученым – короче, делать что-то, что пока разрешают. Политиком быть – не разрешают. Разрешают – только борцом. Сесть в тюрьму, бегать по улице, получить пулю, уехать за границу. А борец – это либо возраст, либо склад личности, либо – диагноз. Не совсем то, что «политик».

Есть еще причина оставаться в оппозиционной политике. Это надо очень сильно ненавидеть. Кого-то. Преступную власть, какую-то национальность, конкретного чиновника, министерство или ведомство. Это – серьезная причина. Но это и затягивает, и наносит со временем ущерб личности и психике. Пока я не занималась правозащитой и (политикой?) – я знала меньше о мерзости, которая вокруг происходит, не становясь известной обывателю. Чем больше занималась – тем чаще ненавидела, узнавая. И это знание (и его следствие, свойство ненавидеть) всё сильней меня разводит в разные стороны с тем самым обывателем, к которому я должна б для его просвещения «потянуться». И я боюсь, что когда я до него «дотянусь» - он испугается: слишком мы с ним окажемся разными. И это отрежет последнюю оставленную нам форму борьбы – народничество.

…Это я не хлопнула дверью, уходя из политики, чтоб отправиться, скажем, в математику. Это я написала в новой надежде, что, может, кто-нибудь скажет – «что делать»?

А то в основном люди всё больше пишут, «кто виноват».

Tags: личное, политика
Subscribe

  • Еще о книгах!

    В коридоре королевского Управления мне встретился сотрудник воспитательной службы одного подразделения, среди прочего он сказал: ну, ты уже могла бы…

  • Снова о бюджетном питании в СИЗО.

    Ну вот, пока есть минутка отдыха, вернемся к теме бюджетного питания в СИЗО. За время моего пребывания на вахте в СИЗО-5 удалось обсудить и воплотить…

  • О милосердии. "Когда долго сидишь один"-3.

    У ожидающего апеляционного рассмотрения Назара Гулевича, содержащегося в московском СИЗО, умерла мама. Я не помню уже, сколько месяцев, лет Назар…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments

  • Еще о книгах!

    В коридоре королевского Управления мне встретился сотрудник воспитательной службы одного подразделения, среди прочего он сказал: ну, ты уже могла бы…

  • Снова о бюджетном питании в СИЗО.

    Ну вот, пока есть минутка отдыха, вернемся к теме бюджетного питания в СИЗО. За время моего пребывания на вахте в СИЗО-5 удалось обсудить и воплотить…

  • О милосердии. "Когда долго сидишь один"-3.

    У ожидающего апеляционного рассмотрения Назара Гулевича, содержащегося в московском СИЗО, умерла мама. Я не помню уже, сколько месяцев, лет Назар…